Сразу скажу, что я - эмигрант с более чем с четвертьвековым стажем. Ехал я не за колбасой и покидал СССР не из-за антисемитизма (что было бы весьма вероятно, если судить по моей фамилии), а по совсем другой причине, но это к делу отношения не имеет. Кстати, в своё время, публикуясь под псевдонимом в Литературной Газете, вполне мог оставить его себе, как хорошую русскую фамилию. Да и это не суть важно. Понимаю, что вызову много нареканий, если эта статья случайно будет опубликована (что маловероятно). Причины этого неверия я изложу в конце.
      Итак, вернёмся к эмиграции.
Попав в Америку много лет тому назад, я услышал от кого-то вполне резонное определение понимания английского языка. Ты, сказали мне, легко сможешь общаться с американцами, если будешь понимать их юмор. Характер у меня довольно лёгкий (это лично я так считаю), и в первые же дни приезда в Америку подобрал себе партнёров по преферансу. Так что о каких-либо серьёзных занятиях речи не было. Что касается английского, то его познание проходило с таким скрипом, что я полностью разуверился в своих способностях к языкам, о которых и ранее был невысокого мнения. Тем не менее, когда меня приятели потащили в какой-то бар, где выступал местный юморист, я почему-то согласился.
      И вот, что произошло после моего четырёхлетнего пребывания в США. Я ВСЁ ПОНЯЛ! ТО ЕСТЬ АБСОЛЮТНО ВСЁ, О ЧЁМ ГОВОРИЛ ЮМОРИСТ. Я понял и был счастлив. Правда не от того, что понял, а от того, что в тогда ещё Советском Союзе такую смесь пошлости, тупости, необразованности освистали бы через минуту после начала выступления. А народ просто бы ушёл.
      Я был горд, что мы не просто умнее, а ещё и остроумнее американцев. И вот, по прошествии 21-го (sic!) года я приехал в Москву. Не буду сейчас, как говаривал конферансье Жорж Бенгальский, «выражать восхищение Москвой, выросшей...», хотя Москва становится красивей и красивей. А причину приезда назову - у меня вышла в Москве книга иронической поэзии. Это была не первая моя книга, а третья, но в России вышла первая. Естественно, что находясь в белокаменной, я более плотно столкнулся с российской эстрадой, я имею в виду жанром сатиры и юмора. И понял, что это одна из областей, где Россия не только догнала Америку, но обогнала её. И так обогнала, что несчастным Штатам, видимо, её уже не догнать.
      То, что мне довелось увидеть в Америке, в баре на сто человек, в России вылезло не только на огромные залы, но и на Центральное Телевидение. Причём вылезло такое, чего я не мог представить даже в страшном сне. И если бы я не выступал в одном концерте с «юмористами», то ни за что бы не поверил в то, что смех не наложен, а по телевизору показывают не комбинированую съёмку.
      К своему ужасу я увидел и услышал это в реальности. Привести примеры того, что происходило на сцене могу, но такое произносить на публику мне было бы просто неудобно. Нет, я прекрасно знаю неформальную лексику, чему свидетельствует моя книга в которую вошла сказка-пародия «Про Федота-стрельца, наглеца и подлеца», но никогда на читаю сказку со сцены. Более того, я, возможно, единственный автор, который потребовал от издательства напечатать предупреждение: «внимание, в сказке присутствует неформальная лексика». К слову сказать, «Сказка» состоит из 50 страниц, а в книге их почти 400. Но сейчас речь не о моей книге. Как может «артист» позволить себе такой монолог: «Почему автомат можно разобрать и собрать, а солдата нет?» Оказывается при крике «подъём» солдат вместо головы может на плечи напялить задницу. Мало того, что каска не налезет, но что может произойти при крике «ура»? Вы ещё не догадались? «Юморист» губами издаёт тот звук, их-за которого я много лет тому ушёл из американского бара, допив свою водку. Страшно не то, что «артист» это делает, страшно, что народ смеётся. До какого уровня нужно было опустить публику, чтобы она над этим смеялась!? Ни один, я повторяю, ни один номер не прошёл без «нижепоясных шуток». Правда, за исключением выступления Яна Арлазорова, который работает с удивительным обаянием. Впрочем, выступление Арлазорова я бы не причислял к литературному юмору.
      На сцене большинство шуток было такого типа:
"Ах, бл...ин...Ну, бл..ин..."

"А на ху.., а на ху.., а на ху..торе у нас..."

Или: "Oдолжи мне своего мужа. Для этого для самого..."

Когда я вышел на сцену с эпиграммами и литературными пародиями, то зритель просто оторопел. Представьте себе, что после клоунады с чулками на голове и накладными носами (я люблю и цирк и цирковых артистов, но может быть имеет смысл различать сцену и арену цирка) к микрофону выходит человек в костюме, при галстуке и не переодеваясь женщиной и не подкладывая груди читает иронические вещи. Зритель первые три минуты просто не понимал что происходит. Но, слава Богу, понял и оценил. «Оценила», правда, и редакция «Первого» канала, благополучно вырезавшая меня из телеверсии. Ни коим образом не унижая американскую русскоязычную аудиторию, могу сказать, что такого благодарного зрителя, такой восхищенной реакции и таких аплодисментов, как в России, мне «срывать» на местных концертах не приходилось. Хотя и здесь принимают прекрасно. И я вспоминаю слова Александра Городницкого, который после моего выступления сказал: «Гарик, теперь ты видишь, что твоя публика здесь, в России?!»
      «Юмористы» позволяют себе выходить и рассказывать анекдоты и шутки столетней давности, вычитанные из из интернета. Причём, анекдоты выбираются пошлейшие, как то: «Контролёр в трамвае: Предъявите свои месячные в развёрнутом виде.» Или вот ещё прекрасный пример из программы «Вечер юмора»:
Сексуальнй маньячок
Приглашал на бардачок
Говорил: не бойтесь СПИДа -
Одноразовый стручок.

Я сгорел бы со стыда, если бы меня заставили выйти на сцену с такой безграмотной и пошлейшей графоманией. Хочется вспомнить слова Е. Баратыского : «А ваша муза площадная...» Не для России ли древние написали эту фразу: что было пороками, то нынче нравы? Или у них были те же проблемы, что и у нас? По какому праву люди, стоящие у микрофона, называют себя артистами? Мне вообще кажется, что мы живём в эпоху развитого дилетантизма. Поэт-песенник (я не умаляю достоинство поэта-песенника. Это очень сложная и важная профессия) называет себя поэтом. Простите, а куда девался дефис с добавкой? Авангардист, равешивающий на верёвке нижнее бельё и разбрасывающий по полу кастрюли и крышки, называет себя художником.
      Человек, который раздевается на людях и лает собакой, говорит, что это новое веяние в исскустве. Возможно, если бы он веял у себя дома, то не собиралось вокруг него столько зевак? А, может быть, мир сошёл с ума? Мне очень любопытно, кому нужно выхолащивать мозги у народа, и с какой это делается целью?
      Я всё же покривил душой вынеся в заглавие латинскую фразу: без гнева и пристастия. Если бы не было гнева, то я бы не писал всего этого. Да и пристрастия есть. Это хороший литературный юмор, хорошее русское кино, а не начиная с 6 часов вечера в большинстве своём бездарные американские и гоконговские старые фильмы и сериалы, это хорошая эстрада, хорошие спектакли. Это Чехов, Зощенко, Булгаков... Всего не перечислишь. Кто мне ответит на риторический вопрос: куда девался юмор времён Александра Иванова, Григория Горина, Аркадия Хайта?
      И в конце этой ненапечатаной статьи скажу, что не удастся вытравить мозги у российского народа. Я был на выступлениях Городницкого, Кима, Егорова, Дольского... И на этих концертах видел очень много молодёжи, которая с наслаждением ловила каждое слово. И есть хороший юмор. И прекрасные стихи и проза Игоря Алексеева и чудесные вещи Наталии Хозяиновой. Пусть меня простят те, кого я не назвал. И есть Бард-кафе «Гнездо глухаря», где не услышишь слов «я сходил к врачу». Там прекрасно понимают, что «сходить» можно в другое место Да, ещё упомяну, что выступая на детском утреннике в программе Сергея Никитина я читал детские стихи и песенки. Именно читал, поскольку ко всем смертным моим у меня ещё и напрочь отсутствует слух. Но я видел и слышал реакцию детей и их родителей. А детей не проведёшь. Они ещё не испорчены глупостью и пошлостью, и как лакмусовая бумажка, реагируют и на хорошее и на плохое. Могу добавить, что после выступлений в ЦДРИ и клубе ГУВД ко мне подходили зрители и благодарили за тот литератуный юмор, который по их словам они не слышали уже много лет. Я это пишу не для того, чтобы похвастаться, мне достачно есть чем хвалиться и без этого, а для того чтобы задуматься: а не рано ли мы похоронили нормальный юмор? А может быть его всё же можно реанимировать, чтобы большинсто «актёров» в ответ на свою репризу «Девушка вы с училища? - Ещё какое сучилище» слышали из зала громкий свист, хотя это и не совсем культурно?
      Я говорил со многими москвичами. Реакция однозначна: мы эту дрянь не смотрим! Интересно, откуда берутся рейтинги?
      В конце опять перехожу на латынь и упорно жду ответа на свой вопрос: qui prodest? Кому это всё выгодно? Кому выгодно выхолащивать мозги у народа? И я боюсь, что те кому это выгодно и не дадут ходу этому материалу.
      Хотя это всё, как из пушки по воробьям, петросянам, ещенкам, дроботенкам, дубовицким...

      P. S Это «Открытое письмо» возникло неслучайно. Основой стало интервью одному известному российскому журналисту. После четырёх месяцев безуспешных попыток он так и не сумел опубликовать его в российских газетах.

      P. P. S. Вполне логично, что человек, дочитавший этот материал до конца, задаст мне резонный вопрос: «А что лично Вы, Георгий Михайлович, можете предложить? Как нам изменить эту ситуацию?» Есть два варианта – «как я хочу» и «что я могу». Хотел бы я – подчистую убрать со всех теле- и радиоканалов все бездарные пошлые юмористические программы. Вместо этого создать одну программу, пусть даже раз в неделю, где был бы добротный юмор и ирония, и где каждый номер бы тщательно отбирался. Изъять из продажи тупые юмористические журналы, которые издают люди без малейшего чувства юмора, а вместо этого выпустить – опять же, пусть раз в месяц – хорошую подборку высококлассных юмористических вещей. И пусть это будут не только совеременники, а и классики юмора, к сожалению, сильно забытые – от Стивена Ликкока и Феликса Кривина до Аркадия Бухова и Ежи Леца. Это то, что я хочу, но, к сожалению, не обладаю достаточными материальными возможностями и властью. А что я могу – это, прежде всего, продолжать работать над хорошим юмором. Выступать и издаваться. Меня радует, что книга, выпущенная «Эксмо» большим тиражом, раскуплена полностью; что «Шаржи и Эпиграммы» пользуются спросом; что свежеизданная в «АСТ» книга «Словочизмы» уже продается не только в России, но и в других странах ближнего и дальнего зарубежья. Кроме того, я трачу довольно много времени, «открывая» новых хороших авторов. А я работаю над новой книгой. И пусть даже меня и продолжают вырезать из телепрограмм – свой читатель, зритель и слушатель у меня уже есть.